Надо быть святыми для своих детей, или зачем Новороссийску князь Трубецкой

Светлана Добрицкая — Новорос Стартап

В октябре 2018 года в  России будут отмечать 155-летие со дня рождения князя Евгения Николаевича Трубецкого, выдающегося русского мыслителя, автора знаменитой книги «Смысл жизни». Здесь, у нас в Новороссийске пройдет заупокойная служба, с торжественное собрание и философский семинар .Это уже потом в  Москве в Доме Лосева на Арбате проведут вечер памяти, а в Ростове-на-Дону научную конференцию.

Как же наш рабочий приморский город связан с интеллектуалом конца 19 – начала 20 века?  Связь эта в том, что в Новороссийске общественный и религиозный деятель провел последние недели своей жизни и скончался в январе 1920 года от тифа. Вот в принципе и все. Среди новороссийцев наверняка можно по пальцам пересчитать тех, кто может внятно рассказать, чем же так известен Трубецкой и в чем заключается его роль.

Но может «простым смертным» особо-то и не надо вникать в эти высокие материи, напрягать извилины, отрываться от житейских забот, чтобы постичь мысли философа? Только один из организаторов юбилейных торжеств отец Георгий Белькинд убежден в обратном: чем больше обычных людей поймут суть трудов Трубецкого, тем осмысленнее и справедливее станет их жизнь.

Ведь именно знакомство с работами религиозного мыслителя тридцать лет назад круто переменило судьбу нынешнего священника. Тогда в пору перестройки он был учителем в Новороссийске, считался подающим большие надежды и без особого труда мог сделать карьеру на педагогическом поприще. Но погружение в идеи Трубецкого нарушило размеренный ход его жизни. В какой-то момент он решил, что жить надо иначе.

Сейчас отец Георгий — клирик Тульской епархии, президент Образовательного фонда имени братьев Трубецких (философом был и старший представитель этой семьи Сергей Николаевич). Наш земляк рассказал, что же такого важного и актуального в трудах Евгения Николаевича Трубецкого.

* * *

Одна из основных теорий, которую обосновал философ, — это теория сознания. По мнению Трубецкого,  «сознание – орган откровения всеединого смысла».  Обладать сознанием, разъясняет отец Георгий, можно только в общении с людьми, в общении с Богом.  Вот, если взять, к примеру, некоего условного Робинзона, живущего в полном одиночестве, то он будет существом без сознания.

Другой важный момент теории сознания заключается в том, что в обществе должны быть безусловные истины, признанные всеми. Отношение к ним не должно изменяться ни при каких условиях. Добро и правда – хорошо, а ложь и зло – плохо. Любовь и верность – хорошо, а предательство и провокация – плохо. Звучит банально, однако наша общественная и политическая жизнь наполнена совсем другим. Перед глазами постоянные отступления от безусловных истин.

Поиск нравственного начала присущ Трубецкому и в других сферах. Так, его теория права опирается на нравственное начало. Формальная норма не должна заслонять безусловную правду и высшую справедливость. Кстати, в дореволюционном законодательстве в некоторых случаях за одно и то же преступление образованному человеку и так называемому «простецу» полагались разные наказания. Более строгий подход был к тому, кто понимает последствия своего проступка, нежели к тому, кто от недостатка знаний не ведает, что творит. Кому больше дано, тот несет и большую ответственность.

Но сегодня  у нас все по-другому. Люди, которым дано больше власти и прав, проще уходят от наказания. Фигурант всероссийски-скандального «дела Оборонсервиса» Васильева, уличенная в огромных хищениях, спокойно проводила время под домашним арестом. В то же время обычный человек, совершивший бытовую кражу, идет в тюрьму, отбывает реальный срок.

Если бы общество в области права хотя бы начало двигаться в сторону нравственного подхода, то сейчас у нас было бы иное отношение к закону, считает отец Георгий.

Еще одна важная тема связана с государственной политикой.  Евгений Трубецкой обосновывал и практически выстраивал позицию центризма. Его излюбленная формула: «мы — культурная середина — зажаты между социал-бюрократами и социал-бандитами». И высшее искусство управления государством состоит в том, чтобы уходить от крайностей, от любого радикализма. Если начинает преобладать полицейский произвол и запретительство, то страна замирает в тисках тоталитаризма, — это страшно. Но левый радикализм приводит к анархии и экстремизму, — и это не менее страшно. Так, Евгений Трубецкой, бывший одним из основателей кадетской партии, вышел из нее, как только другой ее лидер Милюков отказался осудить революционный террор.

Чтобы не происходило таких перекосов, нужна очень тонкая государственная политика, основанная на нравственных принципах. Гражданин конкретной страны должен чувствовать себя защищенным от чиновничьего всевластия, но в то же время сознательно ограничивать свою свободу, когда речь идет о свободе других. К бунтарству людей толкает чувство несправедливости. Сегодня мы сталкиваемся с ситуацией, когда люди очень остро почувствовали несправедливость – предлагаемая пенсионная реформа вызывает возмущение миллионов.

Какова должна быть роль церкви в обществе, если следовать идеям Трубецкого? – интересуюсь у батюшки.

— А вот нравственный «центризм» для церкви как раз недопустим. Церковь должна быть радикальна в том, что нет середины между добром и злом. Вопрос о том, зачем людям религия, зачем людям церковь, равнозначен вопросу: зачем людям совесть?  Церковь должна обличать зло в любом его проявлении.

— Но такого нет. Вы, батюшка, я знаю, активный пользователь соцсетей…

-Да, я веду в фейсбуке группы «Трубецкой клуб» и «Воспитывающее образование».

— …И Вы видите, как у людей растет протест против священников, которые живут в шикарных хоромах и гоняют не «гелендвагенах».

— На самом деле, подавляющая масса духовенства (особенно, провинциального и сельского) живет совсем небогато, вполне на уровне средних бюджетников. Скандальные истории с показной роскошью неких епископов или каких-то «успешных» батюшек, в конце концов, остаются медийной экзотикой.

Страшнее другое – когда пастырь, который должен милосердовать и жалеть всякого человека, становится жестоким. Духовный формализм побеждает личное отношение. Знаю случай, когда семья потеряла юную дочь. Девочку сбила машина. После похорон мать с отцом пришли в церковь, рассказали священнику про свое горе, попросили причастия, чтобы соединиться душой со своим ребенком. Священник отказал: мол, вы после похорон справляли поминки, накрывали столы, а перед причастием положено три дня поститься… С каким сердцем люди ушли из храма?! Между прочим, новороссийская история.

— Сегодня людей раздражает и то, что церковь как бы стала частью государства, хотя отделена от него. Она пришла в школу. У нас на Кубани повсеместно идут уроки «Основ православной  культуры», потому что родители якобы выбрали именно их. Хотя многие взрослые хотели, чтобы их дети изучали светскую этику или  основы всех главных мировых религий.

— Церковь не должна становиться «государственным органом», но обязана идти в школу! Церковь обязана идти в школу! Но не с ОРКСЭ.

— А с чем?

— Не с культурологией. Поймите, факультативные рассказы «про православие» не являются подлинным присутствием церкви в школе. Настоящее место священника там, где звучит бессмертная правда о человеке, — на уроке русской литературы! Со школьными коллегами-словесниками мы так и строим наши опыты в Веневе Тульской области, где я служу. Читаем с младшими детьми Лескова «На часах» и — тянемся, тянемся по смысловым ниточкам к первому русскому автору, это XI век, киевский митрополит Илларион и его «Слово о законе и благодати». Читаем со старшими Достоевского. «Бесы». К 100-летию русской революции. Куда, по-вашему, мы движемся, разбирая монологи Петра Верховенского? Правильно, к Евангелию.

— Вам самому идеи Трубецкого не кажутся утопией? Насколько он был бы принят в современном обществе?

— Хороший друг нашего Фонда, замдекана философского факультета МГУ Алексей Павлович Козырев однажды ответил точно на ваш вопрос: «Русская религиозная философия есть прямое обличение современной российской   жизни». Сто лет назад Трубецкой был общепризнанным духовным лидером. Мне хочется, чтоб и сейчас в моем родном городе как можно больше людей приобщалось к его идеям.

— Ваш папа – известный в свое время педагог Григорий Иосифович Белькинд, бывший директор шестой школы, чьим именем названа улица в Новороссийске. Он разделял ваши взгляды?

— Он до конца жизни сознавал себя коммунистом и атеистом, но, тем не менее, принял мой выбор. Но знаете, есть категория людей, которых можно считать верующими безотносительно того, принадлежат они к какой-то конфессии или нет. Это состоявшиеся педагоги и состоявшиеся врачи. Человек, который в полной мере принял ответственность за судьбу другого человека, по сути своей является верующим.

В последний год его жизни у нас случился однажды небольшой разговор. Я рассказал ему очень тронувшую меня афонскую историю, когда к старцу приехали его духовные чада с жалобами на своих подрастающих детей. Ну, Греция, 70-е годы прошлого века, уже сексуальная революция, уже наркотики. Монах выслушал и ответил: «У вас проблемы с детьми? Будьте святыми — и у вас не будет проблем с детьми!» Помню, папа сразу как-то отстранился, словно эта формула «будьте святыми» его резанула, а потом он сказал: «Да, верно. Живите по правде, и у вас не будет проблем с детьми».

Светлана Добрицкая.

Полный вариант в газете «Сова плюс»

Добавить комментарий